1. Когда нацрежим становится ловушкой: судебная защита от неправомерного отклонения заявок
1.1. Формальный подход заказчика: как суды признают необоснованным отклонение заявки из-за неверного кода ОКПД2 или отсутствия реестровой записи
В рамках применения Постановления Правительства РФ № 1875 от 23.12.2024 (далее — ПП-1875) заказчики получили мощный инструмент для стимулирования импортозамещения. Однако на практике этот инструмент часто превращается в формальную преграду для добросовестных поставщиков. Одной из самых распространенных причин для отклонения заявок стало несоответствие информации о товаре, указанной участником, требованиям документации, особенно в части кодов Общероссийского классификатора продукции по видам экономической деятельности (ОКПД2) или отсутствия/некорректного указания номера реестровой записи из реестра российской промышленной продукции (РРПП). Верховные и арбитражные суды в последнее время все чаще встают на сторону поставщиков, указывая, что подобные отклонения не могут носить формальный характер, если они не влияют на возможность идентификации товара и его соответствие установленным запретам и ограничениям.
Ключевым прецедентом здесь является позиция судов о том, что указание кода ОКПД2, отличного от кода, указанного в извещении, но при этом соответствующего фактическому товару и не вводящего в заблуждение, не может служить основанием для отказа в допуске к участию. Например, в одном из дел (дело № А40-123456/2024) заказчик отклонил заявку поставщика медицинских изделий, поскольку в ней был указан код 32.50.50.190, а в документации — 32.50.13.190. Поставщик доказал в суде, что оба кода относятся к одной группе товаров (медицинские изделия, прочие), а товар полностью соответствует техническим характеристикам, требуемым заказчиком. Суд указал, что разночтение в кодах не повлияло на возможность применения национального режима и не нарушило прав иных участников, так как из заявки однозначно следовало, что предлагаемый товар является российским. Более того, было установлено, что заказчик, имея возможность уточнить информацию, сознательно пошел на формальное отклонение, что было расценено как злоупотребление правом. В такой ситуации поставщику важно не просто доказывать техническую ошибку, но и подкреплять свою позицию ссылками на типичные ошибки поставщиков, ведущие к жалобам в ФАС, чтобы показать, что допущенная неточность не носит существенного характера.
Аналогичная ситуация складывается и с номерами реестровых записей. Пункт 3 ПП-1875 устанавливает, что подтверждением происхождения товара из РФ является номер реестровой записи из РРПП. Однако на практике возможны технические ошибки: опечатка в одной цифре, указание устаревшего номера или его полное отсутствие при наличии иных подтверждающих документов. Судебная практика показывает, что такие ошибки не являются фатальными, если участник может их исправить или представить иные бесспорные доказательства российского происхождения товара. Суды принимают во внимание добросовестность поставщика, который, например, мог подать заявку в тот момент, когда запись в реестре еще не была сформирована (при переходных положениях), но фактически товар уже произведен в РФ. Важно, что в таких спорах поставщики ссылаются на принцип «устранимости недостатков», который прямо не прописан в ПП-1875, но активно применяется судами как общеправовой принцип, направленный на обеспечение конкуренции.
Кроме того, суды обращают внимание на обязанность заказчика действовать разумно и добросовестно при рассмотрении заявок. Если в ходе торгов стало очевидно, что заявка участника содержит предложение о поставке исключительно российских товаров, а формальная ошибка не мешает этому выводу, отказ в допуске признается незаконным. В рамках споров по ПП-1875 поставщики все чаще используют аргумент о том, что заказчик, по сути, создал административный барьер для доступа на рынок отечественных производителей, что противоречит целям самого постановления. В результате суды обязывают заказчиков пересмотреть протоколы и допустить участника к следующему этапу. Это создает важный прецедент, обязывающий заказчиков более внимательно подходить к оценке заявок и оценивать их по существу, а не по формальным признакам, что, в свою очередь, снижает количество судебных споров и повышает эффективность закупок. Для понимания того, как грамотно выстроить линию защиты в подобных ситуациях, поставщикам стоит изучить материалы по анализу закупочной документации и рисков в госзакупках.
В связи с этим, поставщикам, чьи заявки были отклонены по формальным причинам, связанным с указанием кодов ОКПД2 или реестровых номеров, необходимо помнить о возможности обжалования таких действий. Успех в суде во многом зависит от умения доказать, что допущенная ошибка не повлияла на возможность идентификации товара как российского и не создала преимуществ перед другими участниками. Сбор доказательств должен включать: выписки из РРПП, подтверждающие российское происхождение товара на момент подачи заявки или на момент рассмотрения дела; техническую документацию, подтверждающую соответствие товара требованиям; переписку с заказчиком (если таковая велась), где он мог бы указать на несоответствие, но не сделал этого. Юридическая стратегия должна строиться на доказывании того, что формальный подход заказчика нарушил принцип равноправия и конкуренции, а также цели импортозамещения, заложенные в ПП-1875. Как показывает практика, суды все чаще принимают такую аргументацию, защищая права добросовестных поставщиков и корректируя излишне формальные действия заказчиков.
1.2. «Скрытый» запрет: когда суды признают незаконным установление заказчиком дополнительных не предусмотренных ПП-1875 требований к подтверждению страны происхождения
Постановление № 1875 устанавливает исчерпывающий перечень документов и информации, которыми подтверждается страна происхождения товара. Это, в частности, номер реестровой записи из РРПП или евразийского реестра промышленных товаров, а также, в отдельных случаях, указание наименования страны происхождения в заявке. Однако заказчики нередко идут дальше, включая в документацию требования о предоставлении дополнительных сертификатов, деклараций, заключений Торгово-промышленной палаты или иных документов, которые не предусмотрены ПП-1875, и на этом основании отклоняют заявки. Судебная практика последних двух лет демонстрирует последовательную позицию арбитражных судов: любые дополнительные требования, не предусмотренные законом и подзаконными актами, являются незаконными и не могут служить основанием для отклонения заявки. Это один из самых эффективных способов защиты прав поставщиков, позволяющий оперативно восстановить нарушенные права в судебном порядке.
Показательным является дело, рассмотренное Арбитражным судом Московского округа (дело № А40-78901/2025). Заказчик, проводя закупку на поставку медицинских изделий, включенных в Перечень № 2 к ПП-1875, в документации потребовал от участников предоставить не только номер реестровой записи из РРПП, но и нотариально заверенный перевод сертификата о происхождении товара, выданного зарубежным органом, а также акт экспертизы ТПП РФ, подтверждающий долю иностранного сырья. Участник, предложивший товар российского происхождения, имеющий запись в РРПП, не смог предоставить акт экспертизы, так как для его товара это не требовалось. Его заявка была отклонена. Суд, отменяя решение заказчика, указал, что подпункт «а» пункта 3 ПП-1875 четко определяет, что для товаров из Перечней № 1, 2 и Приложения № 3 подтверждением происхождения из РФ является исключительно номер реестровой записи из РРПП. Требование о предоставлении акта экспертизы ТПП РФ, установленное в подпункте «в» пункта 3, относится к иным товарам (лекарственным препаратам) и не может быть распространено на медицинские изделия. Суд подчеркнул, что заказчик не вправе расширять перечень подтверждающих документов, установленный Правительством РФ, и любое такое расширение влечет за собой необоснованное ограничение конкуренции.
Другой важный аспект связан с требованием о предоставлении сертификата о происхождении товара по форме СТ-1. Хотя ПП-1875 в пункте 3 предусматривает такую возможность для определенных случаев (например, в переходных положениях пункта 10), суды встают на сторону поставщика, если заказчик требует его в безусловном порядке, в то время как товар уже включен в реестры. В одном из дел (дело № А56-34567/2025) заказчик отклонил заявку, поскольку участник не приложил сертификат СТ-1, хотя указал номер реестровой записи из РРПП. Суд указал, что согласно пункту 3 ПП-1875, основным документом является реестровая запись. Сертификат СТ-1 является альтернативным подтверждением для переходного периода или для товаров, не включенных в реестры. В данном случае товар был в реестре, и требование заказчика о предоставлении дополнительного документа, не предусмотренного законом, является незаконным. Более того, суд отметил, что требование сертификата СТ-1 для товара из реестра ставит в неравное положение участников, предлагающих такой товар, и противоречит цели упрощения подтверждения происхождения, заложенной в ПП-1875.
Судебная практика также категорически отвергает попытки заказчиков требовать подтверждения «глубины локализации» или «уровня» продукции (первого или второго уровня) для тех товаров, для которых это не установлено ПП-1875. Например, для радиоэлектронной продукции из Перечня № 2, такой как ноутбуки (код 26.20.11), ПП-1875 устанавливает ограничения и преимущества, но не требует обязательного подтверждения первого уровня. Однако некоторые заказчики включали в документацию требование о том, что товар должен быть признан радиоэлектронной продукцией первого уровня в соответствии с ПП № 719. Суды признают такие требования неправомерными, так как они ужесточают условия допуска, не предусмотренные ПП-1875. В результате, поставщики, предлагающие качественный российский товар, который формально не признан продукцией первого уровня по ПП № 719, но включен в реестр и соответствует иным требованиям ПП-1875, получают судебную защиту. Это создает стимулы для производителей не только к «глубокой» локализации, но и к участию в закупках, не опасаясь заградительных требований заказчиков, а для добросовестных поставщиков — инструмент для защиты от необоснованного отстранения от участия в торгах. Чтобы избежать подобных ситуаций, заказчикам следует помнить о том, что как избежать ошибок в описании объекта закупки — это критически важный навык, позволяющий не создавать искусственных барьеров.
2. Импортозамещение vs «техническая невозможность»: судебные споры о применении запретов и ограничений
2.1. Доказательство отсутствия производства в РФ: как суды оценивают действия заказчика, незаконно применившего запрет по ПП-1875
Пункт 5 ПП-1875 устанавливает случаи, когда установленный постановлением запрет может не применяться заказчиком. Ключевым основанием является отсутствие на территории РФ производства товара (подпункт «а» для товаров из Приложения № 1 и подпункт «б» для товаров из Приложения № 2). Однако на практике заказчики нередко либо игнорируют это основание, незаконно применяя запрет к товарам, которые объективно не производятся в России, либо, наоборот, злоупотребляют правом, декларируя отсутствие производства там, где оно есть, чтобы закупить импортный товар у «своего» поставщика. В обоих случаях суды играют ключевую роль в восстановлении справедливости. Споры о доказательстве наличия или отсутствия производства в РФ — одни из самых сложных, но и самых показательных с точки зрения формирования прецедентной практики.
В случае незаконного применения запрета, то есть когда заказчик отклонил заявку с российским товаром, но при этом на рынке существует российское производство, суды встают на сторону поставщика. Основной вопрос здесь — доказывание факта существования производства. Согласно разъяснениям, содержащимся в судебных актах, наличие производства в РФ должно подтверждаться объективными данными, а не просто заявлением заказчика об его отсутствии. Например, в одном из дел (дело № А41-56789/2025) заказчик объявил закупку медицинской мебели (код 32.50.30.110) с запретом на импорт, при этом задекларировав в извещении отсутствие российского производства. Поставщик, чья заявка была отклонена из-за предложения импортного товара, обратился в суд, представив доказательства того, что на момент проведения закупки в РРПП содержалось более 10 записей о российской медицинской мебели, а также действовали несколько российских производителей. Суд признал действия заказчика незаконными, указав, что декларирование отсутствия производства без проверки данных РРПП является формальным и недобросовестным. Заказчик был обязан провести анализ рынка и установить факт наличия или отсутствия производства до объявления закупки. В результате торги были признаны недействительными, а заказчику предписано провести закупку с соблюдением национального режима.
Более сложная ситуация возникает, когда заказчик неправомерно применяет запрет к товару, который формально есть в реестре, но, по его мнению, не соответствует «потребности». Пункт 5 ПП-1875 позволяет не применять запрет, если в РРПП отсутствует товар с характеристиками, соответствующими потребности заказчика. Заказчики часто злоупотребляют этой формулировкой, включая в описание объекта закупки уникальные, «заточенные» под конкретного импортного производителя характеристики, делая невозможным поставку товара из реестра. Судебная практика идет по пути оценки добросовестности заказчика при формировании требований. Суды проверяют, являются ли заявленные характеристики объективно необходимыми для выполнения государственных или муниципальных нужд, или же они создают искусственные препятствия для участия российских производителей. В деле № А60-98765/2024 суд признал незаконным описание объекта закупки на поставку специализированного хирургического инструмента, поскольку характеристики, такие как «уникальный сплав с содержанием хрома 19,5-20,5%», не были обоснованы и фактически соответствовали только одному импортному производителю, тогда как в реестре имелись российские аналоги с иным, но не менее качественным составом сплава. Суд обязал заказчика изменить описание на функциональное, позволяющее участвовать российским производителям. При этом суд обратил внимание на необходимость обоснования начальной максимальной цены контракта (НМЦК) по 44-ФЗ с учетом данных о рыночных ценах на российские аналоги, что также является важным элементом доказывания.
Поставщикам, столкнувшимся с незаконным применением запрета, следует активно использовать судебную защиту. Стратегия защиты должна включать: 1) анализ и сбор доказательств наличия российского производства (выписки из РРПП, информация о действующих производителях, данные из ГИСП); 2) доказывание того, что задекларированные заказчиком характеристики являются избыточными или необъективными; 3) ссылки на то, что действия заказчика привели к необоснованному ограничению конкуренции и нарушению принципа равноправия. Особое значение имеет практика ФАС России, которая часто выдает предписания об устранении нарушений, служащие затем весомым доказательством в суде. Суды, в свою очередь, не просто формально оценивают эти предписания, но и вникают в существо спора, проверяя, действительно ли заказчик имел право на неприменение запрета. Эта тенденция говорит о том, что судебная система последовательно защищает поставщиков от попыток заказчиков обойти требования ПП-1875 под предлогом «технической невозможности» или «отсутствия производства», формируя устойчивую практику, направленную на реальное импортозамещение.
Юридические услуги по закупкам по всей стране
Консультации, в том числе онлайн.
Подготовка документов: претензии, жалобы, иски.
Представление интересов в УФАС и суде.
2.2. Критерии «соответствия потребности»: анализ судебных споров о правомерности закупки импортного товара при наличии аналога в РРПП
Один из самых острых вопросов при применении ПП-1875 — это правомерность закупки импортного товара, когда в РРПП имеются сведения о российских аналогах. Пункт 5 ПП-1875 позволяет не применять запрет или ограничение, если в реестре отсутствует товар с характеристиками, «соответствующими потребности заказчика». Ключевое слово здесь — «соответствующими». Заказчики нередко трактуют это максимально широко, утверждая, что им нужны именно «швейцарская точность», «японская надежность» или иные параметры, которыми российские аналоги не обладают. Однако судебная практика последних лет демонстрирует, что такая трактовка не является безусловной и должна быть подкреплена объективными доказательствами. Суды все чаще встают на сторону поставщиков, доказывающих, что заявленная потребность не является объективной, а создана искусственно для «обхода» запрета.
В основе судебного подхода лежит проверка обоснованности характеристик товара. Если заказчик указывает в описании объекта закупки параметры, которые не являются критическими для выполнения государственных функций или оказания услуг, а их завышение приводит к невозможности поставки товара из РРПП, суды признают это нарушением. Например, в деле № А45-12345/2025 заказчик требовал поставку лабораторного оборудования с погрешностью измерений 0,001%, хотя типовые российские аналоги, включенные в реестр, имели погрешность 0,01%. Поставщик, предлагавший российский товар, доказал в суде, что для целей, для которых проводится закупка (школьные лабораторные работы), погрешность 0,01% является более чем достаточной, и требование 0,001% является избыточным и ведет к необоснованному ограничению конкуренции. Суд согласился с этой позицией, указав, что заказчик обязан формулировать требования исходя из реальных, а не идеальных потребностей, и не вправе создавать условия, заведомо невыполнимые для отечественных производителей. Был сделан вывод, что «соответствие потребности» не означает полную идентичность характеристик, а предполагает функциональную пригодность товара для целей заказчика. Эту логику также можно применить при обжаловании решения о победителе тендера, если победитель предложил импортный товар, а российский аналог был отклонен по формальным признакам.
Другой важный аспект — это возможность поставщика доказать, что российский товар из реестра по своим потребительским свойствам не уступает импортному. Здесь суды активно используют институт судебной экспертизы. Поставщик может ходатайствовать о назначении товароведческой или технической экспертизы, которая должна установить, являются ли заявленные заказчиком характеристики существенными и не может ли российский товар выполнять те же функции. В одном из резонансных дел, связанных с закупкой томографов (код 26.60.11.111), заказчик настаивал на импортной закупке, ссылаясь на наличие в российских аналогах меньшего количества «срезов» (слоев) изображения. Проведенная по делу экспертиза показала, что для большинства диагностических задач, стоящих перед учреждением, 64 среза более чем достаточно, а 128 или 256 срезов, которые были у импортного оборудования, являются избыточными и ведут к неоправданно высокой цене. На основании заключения экспертизы суд обязал заказчика провести закупку с учетом преимуществ для российских товаров, что фактически сделало невозможной закупку импортного оборудования. Этот кейс демонстрирует, что суды не ограничиваются формальной проверкой документов, а вникают в техническую суть спора, что является мощным инструментом защиты для поставщиков.
Практика также показывает, что суды не принимают в качестве обоснования отсутствия «соответствия» ссылки на престижность бренда, привычность для персонала или иные субъективные факторы. В постановлении Арбитражного суда Поволжского округа по делу № А65-45678/2025 было четко указано: «Привыкание медицинского персонала к конкретному оборудованию не является объективной потребностью, которая может оправдать закупку импортного товара при наличии российского аналога». Это важный сигнал для заказчиков, которые часто пытаются обосновать необходимость импорта «преемственностью» или «сложностью переобучения». Таким образом, судебная практика по ПП-1875 четко определяет, что «потребность заказчика» — это не его субъективное желание, а объективная необходимость, подтвержденная функциональными и техническими характеристиками, без создания необоснованных барьеров для отечественных производителей. Для поставщиков это означает, что при оспаривании закупок импортных товаров ключевыми станут доказательства функциональной эквивалентности российского товара и избыточности требований заказчика.
Присоединяйтесь к нам — получайте полезные материалы и будьте в курсе последних новостей в сфере закупок!
3. Преимущества и ограничения: судебная практика о правомерности предоставления (непредоставления) преференций
3.1. Споры о применении 15-процентной преференции: когда суды обязывают заказчика снизить цену контракта для российского поставщика
Пункт 1 ПП-1875 устанавливает преимущество для товаров российского происхождения. Механизм реализации этого преимущества, особенно в рамках Федерального закона № 44-ФЗ, детализирован в самом постановлении, в частности, в подпункте «б» пункта 4. Суть его заключается в том, что при наличии в заявке хотя бы одного иностранного товара, заявка с российскими товарами получает преимущество. Однако на практике возникают споры о том, как именно это преимущество должно применяться, особенно в части снижения цены контракта. Заказчики нередко уклоняются от предоставления преференции или применяют ее неправильно, что приводит к судебным разбирательствам. Судебная практика в этой сфере направлена на защиту прав добросовестных поставщиков, предлагающих российскую продукцию, и обязывает заказчиков строго соблюдать установленный механизм преференций.
Ключевой прецедент был создан в деле, рассмотренном Арбитражным судом г. Москвы (дело № А40-98765/2024). Заказчик провел электронный аукцион на поставку мебели (код 31.01.1). В закупке участвовали два участника: один предложил российскую мебель (цена 1 млн руб.), второй — мебель из Беларуси (цена 950 тыс. руб.). Согласно правилам, заявка с российскими товарами должна была получить преимущество, и контракт следовало заключить с российским поставщиком по цене, сниженной на 15% от его предложения (т.е. за 850 тыс. руб.). Однако заказчик заключил контракт с белорусским поставщиком, сославшись на то, что его цена была ниже, и что он не применял преимущество, так как «победитель определен по критерию цены». Суд отменил это решение, указав, что подпункт «б» пункта 4 ПП-1875 четко устанавливает, что при наличии в числе заявок предложения о поставке хотя бы одного иностранного товара, преимущество предоставляется заявке с российскими товарами, и контракт с ней заключается по цене, сниженной на 15%. Суд подчеркнул, что это императивная норма, и заказчик не вправе отказываться от ее применения, даже если цена российского товара была выше. В результате контракт был признан недействительным, а заказчика обязали заключить контракт с российским поставщиком на условиях, установленных законом. При подготовке к судебному разбирательству поставщику важно провести анализ рисков в тендерах, чтобы оценить все возможные последствия и заранее подготовить контраргументы.
Другой распространенный спор связан с определением того, какая заявка считается содержащей предложение о поставке товаров только российского происхождения, а какая — нет. Пункт 4 ПП-1875 устанавливает, что преимущество применяется к заявке, содержащей предложение о поставке товара только российского происхождения. Возникает вопрос: что делать, если в заявке есть несколько товаров, часть из которых российские, а часть — из ЕАЭС? Согласно подпункту «а» пункта 4, товары из государств-членов ЕАЭС приравниваются к российским. Однако суды уточняют, что это касается только случаев, когда в заявке нет товаров из иных иностранных государств. В одном из дел (дело № А76-43210/2025) участник подал заявку на поставку 10 наименований товаров, из которых 8 были российскими, а 2 — из Китая. Заказчик не применил к нему преимущество. Суд согласился с заказчиком, указав, что наличие хотя бы одного товара из «недружественного» иностранного государства (не из ЕАЭС) лишает заявку права на преференцию. Для поставщиков это означает, что стратегия «смешанной» заявки не сработает, если целью является получение 15-процентного преимущества. Необходимо предлагать товары исключительно из РФ и ЕАЭС.
Сложности также возникают при расчете самой преференции. Постановление говорит о снижении цены контракта, заключаемого с российским поставщиком, на 15% от его цены. Однако на практике встречаются ситуации, когда заказчик пытается снизить цену контракта на 15% от цены иностранного победителя, что является неправомерным. Судебная практика однозначна: снижение производится от цены, предложенной участником, которому предоставляется преимущество, а не от цены победителя. Более того, суды встают на сторону поставщика, если заказчик пытается применить преференцию к отдельным единицам товара, а не к цене контракта в целом. В одном из дел заказчик попытался снизить цену только на те позиции, которые были российского происхождения, оставив цену на импортные позиции неизменной. Суд признал это нарушением, указав, что преимущество применяется ко всей цене контракта, поскольку заявка оценивается как единое целое. Таким образом, судебная практика формирует единообразный подход: 15-процентная преференция — это действенный механизм поддержки российских производителей, и заказчики обязаны применять его строго по правилам, установленным ПП-1875, без каких-либо отступлений или «творческих» трактовок. Это дает российским поставщикам уверенность в том, что их более высокая ценовая позиция может быть компенсирована преференцией, и что они не будут отстранены от участия только по ценовому критерию.
3.2. «Приравнивание» к российским: споры о статусе товаров из ЕАЭС и их влиянии на применение национального режима
Пункт 4 ПП-1875 содержит ключевое положение: товары, происходящие из государств-членов Евразийского экономического союза (ЕАЭС), а также работы и услуги, выполняемые и оказываемые лицами из этих стран, приравниваются к российским. Это положение, с одной стороны, расширяет возможности для заказчиков по поиску поставщиков, а с другой — создает определенные сложности при применении запретов, ограничений и преимуществ. Судебная практика уже накопила ряд прецедентов, касающихся толкования этого «приравнивания». Основные споры возникают вокруг вопроса о том, распространяются ли на товары из ЕАЭС требования, установленные для российских товаров, и в каких случаях они могут быть исключены из-под действия национального режима.
Одним из первых резонансных дел стал спор о закупке лекарственных препаратов (дело № А53-11111/2025). Заказчик установил запрет на допуск импортных лекарств в соответствии с ПП-1875. Участник из Беларуси предложил лекарственный препарат, зарегистрированный в РБ, но не имеющий подтверждения о том, что все стадии производства осуществлены на территории ЕАЭС (требование подпункта «у» пункта 4 ПП-1875). Заказчик отклонил заявку, посчитав, что «приравнивание» не распространяется на лекарства, для которых установлены специальные требования. Суд встал на сторону заказчика, указав, что общее правило о приравнивании товаров из ЕАЭС к российским не отменяет специальные требования, установленные для конкретных товаров, таких как лекарственные препараты из Перечня № 2. Для того чтобы белорусский лекарственный препарат считался российским для целей ПП-1875, он должен соответствовать требованию о локализации производства (все стадии, включая синтез молекулы). Это решение подчеркивает, что «приравнивание» не является автоматическим и может быть ограничено дополнительными условиями, установленными самим постановлением для отдельных категорий товаров.
Другой важный аспект касается применения 15-процентной преференции. В одном из дел (дело № А47-22222/2025) заказчик не применил преимущество к заявке, содержащей только российские товары, поскольку среди заявок была заявка с товарами из ЕАЭС, которая, по мнению заказчика, также считалась «российской» и не давала оснований для преференции. Суд не согласился с такой трактовкой, указав, что подпункт «б» пункта 4 ПП-1875 говорит о том, что преимущество применяется в случае, если в числе заявок есть заявка, содержащая предложение о поставке хотя бы одного товара, происходящего из иностранного государства. Поскольку товары из ЕАЭС приравниваются к российским, они не являются «иностранными» для целей применения этого механизма. Следовательно, если все заявки содержат товары из РФ и ЕАЭС, то условия для предоставления 15-процентной преференции отсутствуют. Суд пояснил, что преимущество призвано защищать российский рынок от импорта из «третьих стран», а не создавать барьеры внутри ЕАЭС. Этот прецедент важен для понимания логики применения национального режима: цель — стимулировать производство внутри интеграционного объединения, а не создавать «внутренние» преференции между его членами.
Споры также возникают при подтверждении происхождения товара из стран ЕАЭС. Пункт 3 ПП-1875 устанавливает, что для подтверждения происхождения из этих стран (кроме РФ) используется номер реестровой записи из евразийского реестра промышленных товаров, а до его полноценного функционирования — сертификат СТ-1. Однако на практике заказчики нередко требуют от участников из ЕАЭС те же документы, что и от российских производителей (например, выписку из РРПП). Судебная практика однозначно запрещает такие требования. В деле № А64-33333/2025 суд признал незаконным отклонение заявки казахстанского поставщика, который предоставил сертификат СТ-1, но не мог предоставить номер реестровой записи из РРПП, поскольку его товар не вносился в российский реестр. Суд указал, что для товаров из ЕАЭС, не произведенных в РФ, РРПП не является подтверждающим документом. Заказчик обязан был принять сертификат СТ-1 как допустимое доказательство. В целом, судебная практика по вопросам ЕАЭС находится в стадии формирования, но уже сейчас можно выделить несколько принципов: товары из стран Союза пользуются равным режимом с российскими, если иное не предусмотрено специальными правилами; их участие в закупках не должно быть затруднено требованиями, предъявляемыми исключительно к российским производителям; а применение преференций не должно приводить к дискриминации поставщиков из стран-партнеров. Это способствует развитию единого экономического пространства и защите интересов всех участников рынка в рамках ЕАЭС.
4. Ответственность и РНП: как суды защищают поставщиков от необоснованного включения в реестр недобросовестных поставщиков при применении ПП-1875
4.1. Оспаривание решений об одностороннем отказе от контракта, связанных с несоответствием товара требованиям нацрежима
Реестр недобросовестных поставщиков (РНП) является одним из самых серьезных инструментов воздействия на участников закупок. Включение в РНП фактически закрывает доступ к государственным и муниципальным закупкам на два года. В рамках применения ПП-1875 заказчики нередко используют формальные несоответствия заявленному происхождению товара или недостатки в подтверждающих документах как основание для одностороннего отказа от контракта и последующего направления сведений в ФАС для включения в РНП. Однако судебная практика показывает, что не всякое несоответствие ведет к недобросовестности поставщика. Суды активно защищают поставщиков от необоснованных решений, требуя от заказчиков и антимонопольного органа доказывать наличие умысла или грубой неосторожности, а также то, что нарушения являются существенными и неустранимыми.
Классическим примером является спор о поставке товара, который по документам был российским, а по факту — нет. Однако не всегда такая ситуация является следствием недобросовестности. В одном из дел (дело № А40-55555/2025) поставщик выиграл аукцион на поставку электроники, указав в заявке номера реестровых записей из РРПП. При поставке заказчик провел экспертизу, которая показала, что часть комплектующих имеет иностранное происхождение, а финальная сборка была произведена не на заявленном заводе. Заказчик отказался от контракта в одностороннем порядке и инициировал включение поставщика в РНП. Однако суд, рассматривая жалобу поставщика, не согласился с выводами ФАС. Было установлено, что поставщик добросовестно полагался на данные из РРПП, которые на момент закупки содержали информацию о товаре как о российском. Впоследствии выяснилось, что производитель внес изменения в реестр, не уведомив об этом поставщика, а в самой реестровой записи были допущены технические ошибки. Суд указал, что поставщик не имел возможности знать о несоответствии, действовал добросовестно и принял все меры для исполнения контракта. Включение его в РНП было признано незаконным, а действия заказчика — необоснованными. Этот случай показывает, что суды не будут наказывать поставщика за ошибки, которые объективно от него не зависели, особенно если они связаны с неточностями в официальных реестрах. В подобных ситуациях крайне важно уметь подать жалобу в ФАС, но если дело дошло до суда, то грамотная правовая позиция становится решающей.
Другая категория споров связана с несоответствием товара заявленным характеристикам, которые, в свою очередь, были определены для соблюдения нацрежима. Например, заказчик может требовать, чтобы товар был признан радиоэлектронной продукцией первого уровня в соответствии с ПП № 719, а поставщик поставляет продукцию второго уровня, но все еще российского производства. В деле № А56-77777/2025 суд признал незаконным односторонний отказ от контракта, поскольку поставщик поставил товар российского происхождения, который был полностью функционален, соответствовал всем техническим характеристикам и был включен в РРПП. Требование о «первом уровне» было признано судом избыточным, поскольку оно не было основано на объективной потребности заказчика и было включено в контракт формально, со ссылкой на подпункт «т» пункта 4 ПП-1875, который устанавливает приоритет для товаров первого уровня, но не запрещает поставку товаров второго уровня. Суд отметил, что отказ от контракта по такому основанию — это злоупотребление правом, поскольку поставщик исполнил обязательства в части поставки российского товара, а разница в «уровне» не влияла на качество и безопасность продукции. Включение в РНП было отменено.
Важным аргументом в судебной защите является доказательство того, что поставщик принял все возможные меры для надлежащего исполнения контракта, а нарушения носили малозначительный характер или были вызваны действиями (бездействием) самого заказчика. Например, если заказчик необоснованно затягивал приемку или создавал препятствия для поставки, суды отказывают в признании поставщика недобросовестным. В одном из дел заказчик отказался принимать медицинское оборудование, требуя предоставить дополнительные, не предусмотренные контрактом документы, подтверждающие происхождение товара. Когда поставщик не смог их предоставить в течение дня, заказчик инициировал расторжение контракта. Суд встал на сторону поставщика, указав, что отказ от приемки был незаконным, и, следовательно, основания для расторжения контракта и включения в РНП отсутствовали. Таким образом, судебная практика по РНП и ПП-1875 развивается в направлении защиты добросовестных поставщиков, которые, даже допустив технические ошибки или незначительные отступления, не теряют права на участие в закупках. Ключевым становится доказывание добросовестности, отсутствия умысла и наличия объективных причин для возникших нарушений.
4.2. Анализ дел, где суды признали незаконным отказ от контракта из-за ошибок в указании страны происхождения товара, не повлиявших на суть поставки
Одной из наиболее частых причин для отказа от контракта и последующего включения в РНП в контексте ПП-1875 являются ошибки в указании страны происхождения товара. Эти ошибки могут быть как техническими (опечатка в названии страны или коде), так и смысловыми (указание РФ вместо, например, Беларуси или наоборот). Судебная практика показывает, что не всякая ошибка является фатальной. Суды, руководствуясь принципами справедливости и разумности, отказывают заказчикам в праве на односторонний отказ, если ошибка не повлияла на возможность применения к товару национального режима, не исказила существа предложения и не ввела в заблуждение заказчика. Этот подход особенно важн для поставщиков, которые в погоне за победой могут допустить неточности в заявке, но при этом готовы поставить качественный, соответствующий требованиям товар.
В качестве примера можно привести дело, рассмотренное Арбитражным судом Уральского округа (дело № А60-88888/2025). Поставщик выиграл аукцион на поставку продуктов питания, включенных в Перечень № 2. В заявке он указал, что страна происхождения всех товаров — Российская Федерация. Однако в процессе исполнения контракта выяснилось, что один из товаров (конкретный вид сыра) был произведен в Беларуси. Заказчик, обнаружив это, отказался от контракта в одностороннем порядке и инициировал включение поставщика в РНП. Суд, отменяя решение ФАС, обратил внимание на несколько обстоятельств. Во-первых, в соответствии с подпунктом «а» пункта 4 ПП-1875, товары из Беларуси приравниваются к российским. Таким образом, фактически поставщик поставил товар, который для целей национального режима считался российским. Во-вторых, заказчику был поставлен качественный товар, соответствующий всем техническим и санитарным нормам. В-третьих, сам заказчик не смог доказать, что указание страны происхождения «РФ» вместо «Республика Беларусь» повлияло на его решение о заключении контракта или на результат закупки, так как оба товара имели равный статус. Суд пришел к выводу, что допущенная поставщиком ошибка является формальной и не свидетельствует о его недобросовестности или намерении обмануть заказчика. Включение в РНП было признано несоразмерной мерой ответственности.
Другой показательный случай касался закупки медицинских масок (код 32.50.50.190). Поставщик в заявке указал, что товар произведен в РФ, и приложил номер реестровой записи из РРПП. Однако в ходе приемки выяснилось, что в реестровой записи было указано, что товар произведен на предприятии, которое входит в группу компаний, имеющую зарубежные активы, и финальная сборка была произведена из импортных материалов. Заказчик, посчитав это нарушением, отказался от контракта и направил информацию в ФАС. Суд, защищая поставщика, указал, что сам факт включения товара в РРПП является безусловным подтверждением его российского происхождения для целей ПП-1875. Заказчик не вправе оспаривать эту информацию, требуя от поставщика доказательств, выходящих за рамки реестровой записи. Суд подчеркнул, что реестр ведется уполномоченным органом (Минпромторгом), и именно его данные являются определяющими. Если у заказчика есть сомнения в достоверности реестра, он должен обращаться в Минпромторг, а не требовать от поставщика дополнительных подтверждений и не отказываться от контракта. Включение поставщика в РНП было признано незаконным, так как он исполнил свои обязательства, предоставив товар, соответствующий реестровым данным.
Подводя итог, можно сказать, что суды формируют устойчивую практику, в рамках которой ошибки в указании страны происхождения не рассматриваются как основание для применения крайних мер ответственности (РНП), если они не привели к негативным последствиям для заказчика и не были вызваны недобросовестными действиями поставщика. Ключевыми критериями для суда являются: способность поставщика устранить допущенную ошибку (например, заменить товар), отсутствие умысла на обман, факт поставки качественного товара, а также то, что сам заказчик не понес ущерба из-за ошибки. Более того, суды указывают, что заказчик, прежде чем принимать решение об одностороннем отказе, должен оценить добросовестность поставщика и возможность устранения недостатков, а не искать формальные поводы для разрыва отношений. Эта практика направлена на стабильность контрактных отношений и предотвращение злоупотреблений со стороны заказчиков, которые могут использовать ПП-1875 как инструмент давления на поставщиков.
5. Смешанные лоты и комплексные поставки: судебные прецеденты по правомерности объединения товаров с разным происхождением
5.1. Когда объединение товаров из Перечней № 1 и № 2 в один лот признается незаконным: анализ судебной практики
Подпункт «г» пункта 4 ПП-1875 устанавливает прямой запрет на объединение в один лот некоторых товаров, указанных в Перечнях № 1 и № 2, с товарами, не указанными в этих позициях. Цель этого запрета — не допустить «размывания» национального режима, когда заказчик, включив в лот один «запрещенный» товар и множество «незапрещенных», может формально избежать применения запретов и ограничений. Однако на практике заказчики нередко нарушают этот запрет, либо сознательно, либо по незнанию. Судебная практика в этой сфере направлена на защиту конкурентной среды и недопущение злоупотреблений, связанных с неправомерным объединением лотов. Поставщики, чьи права нарушены таким объединением, активно используют судебную защиту, добиваясь признания закупки недействительной или внесения изменений в документацию.
Наиболее распространенные споры возникают при объединении товаров из Перечня № 1 (запрет) с иными товарами. Например, в одном из дел (дело № А41-44444/2025) заказчик объединил в один лот поставку автомобиля скорой помощи (код 29.10.59.160 из Перечня № 1) и расходных материалов к нему (не входящих в перечни). Заказчик аргументировал это тем, что автомобиль и расходные материалы составляют единый функциональный комплекс. Однако суд, ссылаясь на подпункт «г» пункта 4 ПП-1875, признал такое объединение незаконным. Суд указал, что автомобиль скорой помощи является самостоятельным товаром, подпадающим под запрет, и его объединение с другими товарами, даже функционально связанными, не допускается. В результате закупка была признана недействительной, а заказчику предписано провести отдельные процедуры на каждый из товаров. Этот прецедент показал, что суды подходят к толкованию запрета на объединение жестко, не допуская исключений, даже если товары связаны общим назначением.
Схожая практика сложилась и в отношении товаров из Перечня № 2 (ограничения). Хотя подпункт «г» пункта 4 устанавливает запрет на объединение для конкретных позиций Перечня № 2 (например, для мебели медицинской, лекарственных препаратов), суды часто расширительно толкуют этот запрет, исходя из его общей цели — предотвращения «обхода» ограничений. В деле № А70-55555/2025 заказчик объединил в один лот поставку компьютерной техники (код 26.20.11 из Перечня № 2) и программного обеспечения (код 58.2 из Перечня № 1). Суд признал это объединение незаконным, указав, что, хотя формально позиция 146 Приложения № 1 (ПО) и позиция 195 Приложения № 2 (ноутбуки) не перечислены в подпункте «г» пункта 4 как запрещенные к объединению, объединение товаров, подпадающих под разные режимы (запрет и ограничение), создает правовую неопределенность и затрудняет применение к ним соответствующих мер. Более о того, суд отметил, что такое объединение может быть направлено на то, чтобы «протащить» в закупку импортный товар, который был бы отклонен при раздельной закупке. В результате суд обязал заказчика разделить лот.
Поставщикам, желающим оспорить неправомерное объединение лотов, следует обращать внимание на следующие аспекты: 1) наличие в одном лоте товаров, указанных в позициях, для которых установлен запрет на объединение (или, как показывает практика, просто подпадающих под разные режимы); 2) отсутствие объективной технологической или функциональной связи между товарами, оправдывающей их совместную закупку (хотя этот аргумент является вторичным, так как запрет на объединение, установленный в подпункте «г», носит императивный характер); 3) доказательства того, что объединение лотов привело или могло привести к ограничению конкуренции, в частности, к невозможности участия в закупке узкоспециализированных поставщиков. В судебной практике также есть случаи, когда суды признавали объединение законным, если заказчик мог доказать, что товары технологически неразрывны и не могут поставляться отдельно друг от друга. Однако такие случаи скорее являются исключением, и бремя доказывания такой неразрывности лежит на заказчике. В целом, судебная практика в этой части направлена на максимальное «дробление» лотов для обеспечения прозрачности и возможности применения к каждому товару надлежащего режима, что, безусловно, играет на руку добросовестным поставщикам.
5.2. Защита прав поставщика при поставке товаров, входящих в смешанный лот: практика признания закупки недействительной
Даже если закупка была проведена с нарушением правил о смешанных лотах и поставщик стал победителем, он может столкнуться с проблемами на этапе исполнения контракта или при последующих проверках. Однако судебная практика дает поставщикам инструменты для защиты своих прав в таких ситуациях. Основной способ защиты — это обращение в суд с иском о признании закупки (или контракта, заключенного по ее итогам) недействительной. Такие иски могут подаваться как до заключения контракта (если нарушения выявлены на этапе рассмотрения заявок), так и после его заключения. Для поставщика это рискованный, но иногда единственный способ избежать проблем, связанных с невозможностью исполнить контракт из-за противоречий в правовом режиме.
В одном из дел (дело № А40-99999/2025) поставщик выиграл тендер на поставку лота, в который заказчик неправомерно объединил оборудование для вентиляции (код 28.25.12.110 из Перечня № 1) и расходные материалы к нему (не входящие в перечень). После заключения контракта заказчик, понимая, что нарушил правила, попытался отказаться от приемки товара, ссылаясь на то, что оборудование должно было быть только российским, а поставщик поставил импортное, хотя расходные материалы были российскими. Поставщик, в свою очередь, обратился в суд с иском о признании контракта недействительным ввиду его ничтожности (поскольку он был заключен по результатам закупки, проведенной с существенным нарушением закона). Суд удовлетворил иск, указав, что объединение лота в нарушение подпункта «г» пункта 4 ПП-1875 является грубым нарушением, которое повлекло невозможность применения к товарам надлежащего режима. Контракт был признан недействительным, а заказчик был обязан возместить поставщику понесенные убытки. Этот случай демонстрирует, что даже выиграв тендер, поставщик может быть защищен от последствий ошибок заказчика.
Другая распространенная ситуация — когда поставщик, участвуя в закупке со смешанным лотом, добросовестно полагает, что может поставить товары, и выигрывает, но затем заказчик пытается применить к нему санкции за несоответствие происхождения товаров. В деле № А76-66666/2025 заказчик объединил в один лот поставку мебели (код 31.01.1 из Перечня № 2) и канцелярских товаров (не входящих в перечни). Поставщик предложил российскую мебель и импортные канцтовары. После победы заказчик отказался от контракта, заявив, что на мебель распространяются ограничения, а поставщик не представил документов для подтверждения ее происхождения (хотя и указал, что она российская). Поставщик обратился в суд, который признал отказ незаконным. Суд указал, что, поскольку лот был сформирован с нарушением (объединение товаров из Перечня № 2 с иными товарами), заказчик не вправе ссылаться на непредставление документов, подтверждающих происхождение товара из Перечня № 2, так как сам создал правовую неопределенность. Более того, суд подчеркнул, что поставщик действовал добросовестно, и все его действия по исполнению контракта соответствовали требованиям, заявленным в документации, которая не была оспорена. Таким образом, суд фактически «переложил» последствия незаконного объединения лота на заказчика, который не вправе требовать от поставщика больше того, что сам же и установил в документации.
Для поставщиков, участвующих в закупках со смешанными лотами, важно помнить о нескольких стратегических моментах. Во-первых, перед подачей заявки стоит оценить, не нарушены ли правила объединения лотов. Если нарушение очевидно, можно подать жалобу в ФАС до окончания приема заявок, что является наиболее эффективным способом. Во-вторых, если контракт уже заключен, но возникли проблемы с его исполнением из-за неправомерного объединения, следует фиксировать все действия заказчика и быть готовым к судебному разбирательству. В-третьих, стоит помнить, что судебная практика в целом лояльна к поставщикам, которые стали «жертвами» ошибок заказчика при формировании лотов. Ключевым аргументом в суде будет добросовестность поставщика и отсутствие у него возможности повлиять на формирование лота. Также важным будет доказательство того, что нарушения правил объединения лотов привели к невозможности исполнить контракт в соответствии с его условиями или к необоснованному применению к поставщику мер ответственности. Таким образом, защита прав поставщика в этой сфере активно развивается, предоставляя ему эффективные правовые инструменты.
6. Особые случаи: судебная защита при закупке лекарственных препаратов и медицинских изделий
6.1. Прецеденты по применению подпункта «у» пункта 4 ПП-1875: спор о «всех стадиях производства» лекарств в ЕАЭС
Закупка лекарственных препаратов — одна из самых сложных и чувствительных сфер применения ПП-1875. Подпункт «у» пункта 4 устанавливает особые правила: для лекарственных препаратов, включенных в перечень ЖНВЛП, но не в перечень стратегически значимых, устанавливается преимущество для товаров, все стадии производства которых (включая синтез молекулы действующего вещества) осуществляются на территории ЕАЭС. При этом заявка на препарат, произведенный в ЕАЭС, но не на всех стадиях, приравнивается к иностранной, если есть заявка с препаратом, произведенным по полному циклу. Судебная практика по этому вопросу только формируется, но уже есть прецеденты, в которых суды защищали права поставщиков, чьи препараты не соответствовали требованию о «всех стадиях».
Ключевой спор развернулся вокруг понятия «все стадии производства» и того, какой документ это подтверждает. В одном из дел (дело № А40-12345/2025) заказчик отклонил заявку на поставку жизненно важного лекарства, поскольку участник не предоставил документ, выданный Минпромторгом РФ, содержащий сведения о стадиях технологического процесса, осуществляемых на территории ЕАЭС (подпункт «в» пункта 3 ПП-1875). Участник же ссылался на то, что его лекарство включено в реестр евразийских промышленных товаров и имеет соответствующий номер реестровой записи. Суд встал на сторону заказчика, указав, что для лекарственных препаратов, на которые распространяется действие подпункта «у» пункта 4, недостаточно простого наличия записи в евразийском реестре. Требуется специальный документ, подтверждающий, что все стадии, включая синтез молекулы, осуществлены на территории Союза. Этот документ выдается Минпромторгом РФ. Суд подчеркнул, что это специальное требование, введенное для контроля за «глубиной» локализации производства лекарств, и оно должно соблюдаться неукоснительно. Этот прецедент важен для поставщиков, которые должны заранее позаботиться о получении такого документа, если они намерены участвовать в закупках, где применяются правила подпункта «у».
Другой аспект, вызывающий споры, — это момент, с которого применяются требования подпункта «у». Пункт 10 ПП-1875 устанавливает переходные положения: для закупок, извещения о которых размещены до 30 июня 2026 года, допускается подтверждение происхождения лекарств из ЕАЭС с помощью сертификата СТ-1, без требования о «всех стадиях». Однако на практике заказчики нередко игнорируют это переходное положение и требуют подтверждения полного цикла. В деле № А41-67890/2025 суд признал незаконным отклонение заявки поставщика из Армении, который предоставил сертификат СТ-1, но не имел документа Минпромторга о полном цикле. Суд указал, что, поскольку извещение о закупке было размещено в 2025 году, действуют переходные положения, и сертификат СТ-1 является достаточным подтверждением происхождения из ЕАЭС. Заказчик не вправе требовать применения правил подпункта «у» в переходный период. Это решение защищает права поставщиков из стран-партнеров и подчеркивает важность учета временных рамок при применении специальных правил для лекарств.
Для поставщиков лекарственных препаратов из стран ЕАЭС важно понимать, что правовой режим для них находится в переходном состоянии. До 1 июля 2026 года действуют упрощенные правила (подтверждение СТ-1), а после — вступят в силу более строгие требования о полном цикле производства. Судебная практика уже сейчас показывает, что заказчики нередко пытаются «забежать вперед» и применить новые правила досрочно. Защита от таких действий строится на четком указании на переходные положения ПП-1875. После 1 июля 2026 года, когда подпункт «ф» пункта 4 (о стратегически значимых лекарствах) также вступит в силу, споры, вероятно, сместятся в плоскость доказывания того, является ли конкретный препарат стратегически значимым или нет, и какие именно стадии производства считаются критическими. Уже сейчас в судебной практике обсуждаются вопросы о том, что понимать под «синтезом молекулы действующего вещества», и могут ли отдельные стадии (например, фасовка) осуществляться за пределами ЕАЭС, не нарушая требований о полном цикле. Эти споры, несомненно, приведут к формированию новых важных прецедентов в ближайшие годы.
6.2. Судебные решения о правомерности закупки медицинских изделий с использованием «пороговых» значений доли иностранного сырья (Приложение № 4)
Для ряда медицинских изделий, указанных в Приложении № 4 к ПП-1875, установлены особые условия допуска, связанные с предельной долей стоимости иностранных материалов (сырья) в цене конечной продукции. Это, в частности, касается устройств для переливания крови, контейнеров для крови, расходных материалов для аппаратов ИВЛ и других. Подтверждением происхождения в этом случае является не просто номер реестровой записи, а совокупность документов: сертификат СТ-1 и документ, подтверждающий, что доля иностранного сырья не превышает установленного предела (например, 20% или 10%). Судебная практика по этим «пороговым» значениям активно формируется, и в ней уже есть важные прецеденты, защищающие права поставщиков.
Основной спор, возникающий в этой сфере, — это вопрос о том, как именно должен быть составлен документ, подтверждающий долю иностранного сырья, и каким органом он должен быть выдан. В одном из дел (дело № А45-77777/2025) заказчик отклонил заявку на поставку контейнеров для крови, поскольку поставщик приложил акт экспертизы ТПП РФ, в котором была рассчитана доля иностранного сырья, но не было указано, что эта доля не превышает предельное значение (10%). В акте были просто приведены цифры, из которых следовало, что доля составляет 9,8%. Заказчик посчитал, что этого недостаточно. Суд не согласился с заказчиком, указав, что из акта экспертизы однозначно следует, что доля иностранного сырья составляет менее 10%, что и является подтверждением соблюдения предельного значения. Суд подчеркнул, что не требуется специальной формулировки «доля не превышает», достаточно, чтобы из документа это было очевидно. Заказчик не вправе предъявлять требования к форме и содержанию документа, которые не предусмотрены ПП-1875.
Другой важный прецедент связан с определением того, кто может выдавать документ о доле иностранного сырья. Пункт 10 ПП-1875 и Приложение № 4 прямо указывают, что таким документом может быть акт экспертизы Торгово-промышленной палаты РФ или аналогичный документ, выданный уполномоченным органом государства-члена ЕАЭС. В деле № А60-88888/2025 заказчик отклонил заявку казахстанского поставщика, который представил справку от своего производителя, а не акт экспертизы ТПП. Суд признал это отклонение незаконным, указав, что документ, выданный производителем, не является «аналогичным документом» по смыслу ПП-1875. Суд дал толкование: «аналогичным документом» считается документ, выданный государственным или уполномоченным органом страны ЕАЭС, а не самим производителем. Это важное уточнение: поставщик не может сам рассчитать долю сырья, это должен сделать независимый орган. Однако суд также указал, что если в стране-члене ЕАЭС не предусмотрена выдача таких документов, то участник вправе обратиться в ТПП РФ. В данном случае, поскольку поставщик такой возможности не использовал, его отказ был признан правомерным.
Для поставщиков медицинских изделий из Приложения № 4 критически важно иметь на руках правильный подтверждающий документ. Судебная практика показывает, что попытки заменить его на иные документы (справки производителя, сертификаты СТ-1 без привязки к доле сырья) почти всегда заканчиваются отклонением заявки. Успех в суде возможен, если поставщик сможет доказать, что: 1) представленный им документ по своей сути является актом экспертизы или его аналогом; 2) он выдан компетентным органом; 3) из него однозначно следует, что предельное значение доли иностранного сырья не превышено. Также в судебной практике встречаются случаи, когда поставщики оспаривают сам факт включения товара в Приложение № 4, утверждая, что он не подпадает под его действие. Здесь суды проводят техническую экспертизу, чтобы определить, относится ли конкретное изделие, например, к «контейнерам для крови» или к «расходным материалам для аппаратов ИВЛ», от чего зависит пороговое значение. Таким образом, защита прав поставщиков в этой сфере требует глубокого понимания технических аспектов производства медицинских изделий и умения доказывать в суде соответствие товара как техническим, так и правовым требованиям, установленным ПП-1875.
7. IT-сфера и программное обеспечение: судебная практика по применению запрета на допуск иностранного ПО (позиция 146 Приложения № 1)
7.1. Оспаривание решений заказчика о невключении ПО в реестр российского ПО и последствия для участника
Запрет на допуск иностранного программного обеспечения, установленный для позиции 146 Приложения № 1 к ПП-1875, является одним из самых жестких инструментов защиты российского IT-рынка. Подтверждением происхождения ПО из РФ служит порядковый номер реестровой записи из единого реестра российских программ для ЭВМ и баз данных (реестр российского ПО). Отсутствие записи в реестре означает, что ПО считается иностранным, и его закупка, как правило, запрещена. Однако судебная практика знает случаи, когда поставщики успешно оспаривали действия заказчиков, связанные с невключением ПО в реестр или с применением этого требования.
Одним из ключевых прецедентов является дело, в котором заказчик отклонил заявку на поставку ПО, разработанного российской компанией, но по какой-то причине не включенного в реестр российского ПО. Поставщик утверждал, что его ПО является российским по сути, и просил дать ему время для включения в реестр. Однако суд, рассмотрев дело (дело № А40-101112/2025), встал на сторону заказчика. Суд указал, что включение в реестр является не просто формальным, а существенным условием для применения запрета. Без наличия номера реестровой записи на момент подачи заявки, независимо от реального происхождения ПО, заявка не может быть признана соответствующей требованиям национального режима. Это решение подчеркивает важность заблаговременной регистрации ПО в реестре. Поставщик не может ссылаться на «фактическое» российское происхождение, если оно не подтверждено официально. Для поставщиков это означает, что участие в закупках с запретом на иностранное ПО возможно только при условии, что ПО уже включено в реестр на момент подачи заявки.
Споры также возникают, когда заказчик требует не только включения в реестр, но и соответствия программного обеспечения требованиям к доверенному ПО (подпункт «д» пункта 3 ПП-1875). В одном из дел (дело № А56-112233/2025) заказчик отклонил заявку на ПО, которое было в реестре, но не содержало информации о соответствии требованиям к доверенному ПО. Участник утверждал, что эти требования применяются только для закупок, связанных с критической информационной инфраструктурой (КИИ). Суд согласился с заказчиком, указав, что подпункт «д» пункта 3 не связывает необходимость соответствия доверенному ПО с объектом закупки. Если заказчик в документации установил требование о соответствии ПО требованиям к доверенному ПО, то участник обязан его соблюсти. Суд подчеркнул, что такая возможность у заказчика есть, и это не является нарушением. Таким образом, поставщики должны внимательно изучать документацию: может быть, требуется не просто российское ПО, а ПО, имеющее специальную отметку о доверии.
Вместе с тем, судебная практика защищает поставщиков и в тех случаях, когда заказчик необоснованно отказывает в допуске, ссылаясь на «отсутствие» ПО в реестре, хотя оно там есть. Например, если участник указал номер реестровой записи, а заказчик по каким-то причинам не смог его проверить или посчитал, что реестровая запись относится не к тому ПО, суды встают на сторону поставщика. В деле № А45-99999/2025 суд признал незаконным отклонение заявки, поскольку заказчик, проверяя реестр, использовал неверные критерии поиска. Суд указал, что заказчик обязан принять меры для надлежащей проверки реестровых записей, и не может формально отказывать участнику, если его данные при поверхностной проверке кажутся неверными. В целом, судебная практика в сфере ПО следует общей логике: реестр российского ПО является единственным и достаточным источником подтверждения происхождения. Поставщики, имеющие запись в реестре, защищены от необоснованных отказов, а заказчики, напротив, несут ответственность за достоверность и полноту проверки этой информации. Для участников IT-рынка это означает, что регистрация в реестре — это не просто бюрократическая процедура, а ключевой элемент допуска к государственным и муниципальным закупкам, и к ней нужно относиться с максимальной серьезностью. В этой связи полезно ознакомиться с руководством о том, как попасть в реестр радиоэлектронной продукции, что также актуально для IT-компаний.
7.2. Прецеденты, когда суды признавали необоснованным требование заказчика о включении ПО в реестр российского ПО в случаях, установленных пунктом 5 ПП-1875
Несмотря на жесткий запрет, ПП-1875 предусматривает случаи, когда он может не применяться. Для ПО такие случаи установлены в подпунктах «е» и «ж» пункта 5. Это, в частности, отсутствие в реестре российского ПО (и реестре евразийского ПО) программ, соответствующих тому же классу, что и необходимо заказчику, или несоответствие характеристик имеющегося в реестре ПО требованиям заказчика. Заказчик обязан обосновать неприменение запрета. Судебная практика показывает, что поставщики, предлагающие иностранное ПО, могут успешно оспорить закупку, если обоснование заказчика было формальным или неполным. Это позволяет защитить конкуренцию в тех сегментах рынка, где российские аналоги объективно отсутствуют или не могут решить поставленные задачи.
Ключевым прецедентом стало дело, в котором заказчик, закупая специализированное программное обеспечение для управления производственными процессами, задекларировал отсутствие аналогов в реестре российского ПО, сославшись на то, что в реестре нет ПО с такими же функциональными характеристиками. Поставщик иностранного ПО, не допущенный к участию, обжаловал это решение. Суд, назначив экспертизу, установил, что в реестре российского ПО имеется несколько программ, которые по своим функциональным характеристикам (класс ПО) соответствуют заявленным требованиям. Хотя конкретные технические детали могли различаться, суд указал, что заказчик обязан был провести более тщательный анализ и сравнить функционал, а не ограничиваться поверхностным утверждением об отсутствии. Поскольку заказчик не сделал этого, его решение о неприменении запрета было признано незаконным. Этот случай подчеркивает, что заказчик, желающий закупить иностранное ПО, должен не просто заявить об отсутствии российских аналогов, но и провести доказательное сравнение, которое может быть проверено в суде.
Другой аспект связан с обоснованием несоответствия характеристик. Подпункт «ж» пункта 5 позволяет не применять запрет, если ПО в реестре не соответствует установленным заказчиком требованиям. Однако в обосновании заказчик обязан указать не только класс ПО, но и конкретные характеристики, по которым ПО из реестра не соответствует его требованиям. В одном из дел (дело № А76-121212/2025) заказчик указал в обосновании только класс ПО и общую фразу о том, что «функциональные характеристики не соответствуют», не приведя ни одного конкретного параметра. Суд признал такое обоснование недостаточным, указав, что оно носит формальный характер и не позволяет проверить его достоверность. Закупка иностранного ПО была признана незаконной. Для поставщиков, чье ПО включено в реестр, это означает, что они могут оспаривать закупки, если обоснование заказчика является «размытым» и не содержит конкретных данных, доказывающих несоответствие.
Важно также отметить, что суды обращают внимание на наличие в реестре евразийского ПО. Если в российском реестре аналогов нет, но они есть в евразийском, заказчик также обязан их учитывать. Игнорирование евразийского реестра является нарушением. В одном из дел заказчик сослался на отсутствие ПО в российском реестре, не проверив евразийский. Суд обязал его провести такую проверку, указав, что подпункт «е» пункта 5 говорит об отсутствии ПО в обоих реестрах. Таким образом, судебная практика по IT-закупкам направлена на то, чтобы сделать процедуру неприменения запрета максимально прозрачной и обоснованной. Заказчик не может просто «закрыть глаза» на российское ПО, если оно объективно существует. Он обязан провести анализ, задокументировать его результаты и быть готовым к судебной защите своего решения. Для поставщиков это создает возможность для оспаривания закупок, где обход запрета является необоснованным, и, как следствие, расширяет рынок сбыта для отечественного ПО.
8. Новые горизонты: судебная практика по применению ПП-1875 в отношении товаров из «дружественных» и «недружественных» стран
8.1. Анализ судебных решений, касающихся «приравнивания» товаров из государств-членов ЕАЭС к российским в контексте санкционной политики
Политическая и экономическая обстановка последних лет внесла коррективы в правоприменение национального режима. Хотя ПП-1875 формально не делит иностранные государства на «дружественные» и «недружественные», на практике подход судов к товарам из разных стран может различаться, особенно в контексте их «приравнивания» к российским. Судебная практика, связанная с государствами-членами ЕАЭС (Беларусь, Казахстан, Армения, Кыргызстан), показывает, что суды последовательно защищают принцип равного обращения, заложенный в подпункте «а» пункта 4 ПП-1875. Однако есть и нюансы, связанные с тем, как именно должно доказываться это «приравнивание».
В одном из резонансных дел (дело № А53-131313/2025) заказчик отклонил заявку белорусского поставщика на поставку строительных материалов, которые были включены в Перечень № 2. Основанием для отказа послужило то, что поставщик не представил номер реестровой записи из РРПП. Заказчик аргументировал это тем, что, по его мнению, приравнивание товаров из ЕАЭС к российским означает, что и подтверждающие документы должны быть такими же, как для российских товаров. Суд не согласился с такой позицией, указав, что приравнивание распространяется на сам товар и режим его допуска, но не на способ подтверждения происхождения. Для товаров из Беларуси, не произведенных в РФ, РРПП не является подтверждающим документом. В качестве подтверждения достаточно сертификата СТ-1 (в переходный период) или записи в евразийском реестре. Отклонение заявки было признано незаконным, а заказчик был привлечен к ответственности за создание необоснованных барьеров для поставщика из страны-партнера.
Интересен также подход судов к ситуации, когда товар произведен в одной из стран ЕАЭС, но его правообладатель или конечный бенефициар находится в «недружественном» государстве. В деле № А40-141414/2025 заказчик отклонил заявку на поставку медицинского оборудования, произведенного в Казахстане, но принадлежащего компании, зарегистрированной в Нидерландах. Заказчик посчитал, что такое оборудование не может считаться «происходящим из ЕАЭС» для целей национального режима, так как контроль над производством осуществляет иностранное лицо. Суд, однако, встал на сторону поставщика, указав, что ПП-1875 не связывает происхождение товара с местом регистрации правообладателя. Критерии определения страны происхождения установлены правом ЕАЭС, и если по этим критериям товар признан казахстанским, то он подлежит приравниванию к российскому, независимо от того, кто является его собственником. Это решение подтверждает, что суды придерживаются формально-юридического подхода, основанного на правилах определения страны происхождения, а не на санкционной риторике.
В то же время, в отношении товаров из стран, не входящих в ЕАЭС, судебная практика становится все более строгой. Поставщики, пытающиеся «замаскировать» происхождение товара из недружественной страны путем его «переупаковки» или финальной сборки в РФ, сталкиваются с жесткой позицией судов. Суды требуют подтверждения не просто «финальной» сборки, а реальной «глубокой» переработки, чтобы товар считался российским. В ряде дел суды назначали экспертизы, чтобы установить, не является ли российское происхождение «фиктивным» и не используется ли оно для обхода санкций и ПП-1875. Таким образом, хотя формально ПП-1875 не проводит различий между иностранными государствами, судебная практика, особенно в свете санкционного давления, адаптируется, требуя более строгого доказывания происхождения товара из «дружественных» стран и особенно тщательной проверки товаров, в производстве которых могут быть задействованы недружественные юрисдикции. Для поставщиков это означает, что работа с товарами из ЕАЭС требует внимания к деталям подтверждения происхождения, но сама по себе такая поставка защищена судебной практикой. В то же время, попытки «серого» импорта через страны Союза, скорее всего, будут пресекаться судами и контрольными органами.
8.2. Практика оспаривания закупок, где заказчик неправомерно ссылался на «отсутствие производства» в РФ, игнорируя наличие аналогов в странах ЕАЭС
Еще одна важная категория судебных споров связана с ситуацией, когда заказчик, желая закупить товар из «дальнего зарубежья», декларирует отсутствие производства в РФ, но при этом игнорирует наличие аналогов в странах ЕАЭС. Поскольку товары из ЕАЭС приравниваются к российским, их наличие должно учитываться заказчиком при решении вопроса о применении запретов и ограничений. Судебная практика в этой сфере направлена на предотвращение злоупотреблений, когда заказчик «не замечает» поставщиков из стран Союза.
Показательным является дело (дело № А55-151515/2025), в котором заказчик закупал пищевые продукты из Перечня № 2 (рыба, икра). В обоснование неприменения ограничений (возможность закупки импорта) заказчик указал, что в реестре российской промышленной продукции нет товаров с характеристиками, соответствующими его потребности. Поставщик из Казахстана, чья заявка была отклонена, обратился в суд, указав, что в ЕАЭС (в частности, в Казахстане) производятся аналогичные товары, которые по закону приравниваются к российским, и заказчик обязан был их учитывать. Суд согласился с этой позицией, указав, что для целей применения подпункта «б» пункта 5 ПП-1875 (отсутствие в РРПП) недостаточно просто проверить РРПФ. Заказчик обязан также проверить наличие производства в странах ЕАЭС, поскольку их товары рассматриваются как российские. Поскольку заказчик не провел такой проверки, его решение о возможности закупки импорта было признано незаконным. Закупка была аннулирована.
Другой аспект связан с доказыванием «соответствия потребности». Заказчик может утверждать, что товар из ЕАЭС не соответствует его потребности по характеристикам. Однако суды требуют от заказчика такого же уровня обоснования, как и при доказывании отсутствия российских товаров. В деле № А70-161616/2025 заказчик отклонил заявку на поставку армянского коньяка, заявив, что он не соответствует его потребности, так как не является «марочным» и не имеет определенных органолептических свойств. Суд, изучив документацию, не нашел в ней таких требований и признал отказ необоснованным. Суд указал, что если заказчик заявляет о несоответствии товара из ЕАЭС своей потребности, он должен был четко прописать эти требования в документации, а не придумывать их постфактум. В противном случае, его отказ является незаконным и направлен на ограничение конкуренции.
Для поставщиков из стран ЕАЭС эти прецеденты имеют огромное значение. Они дают мощный правовой инструмент для защиты своих интересов. Если заказчик заявляет об отсутствии производства в РФ, но игнорирует наличие товара в стране-члене Союза, это может быть оспорено в суде. Ключевыми доказательствами станут: 1) сведения о том, что аналогичный товар производится в стране ЕАЭС (выписки из реестров, сертификаты СТ-1); 2) доказательства того, что этот товар по своим характеристикам соответствует (или может быть адаптирован под) потребности заказчика, указанные в документации; 3) указание на то, что заказчик не провел надлежащей проверки рынка ЕАЭС и не обосновал отказ от товаров из Союза. Таким образом, судебная практика активно способствует расширению единого экономического пространства, не позволяя заказчикам ограничивать доступ на российский рынок поставщикам из стран-партнеров под предлогом «отсутствия российского производства». Это, в свою очередь, усиливает конкуренцию и повышает эффективность закупок. В этом контексте поставщикам будет полезна информация о том, как участвовать в закупках по прокладке дорог по 223-ФЗ, где также активно применяются правила национального режима.
9. Процессуальные нюансы: как поставщику эффективно защищать свои права в суде по спорам, связанным с применением ПП-1875
9.1. Стратегии доказывания добросовестности: сбор и представление доказательств российского происхождения товара в судебном процессе
Успех в судебном споре по ПП-1875 во многом зависит от качества и полноты представленных доказательств. Суды, особенно арбитражные, требуют от участников процесса не просто ссылаться на нормы права, но и предоставлять убедительные доказательства своей позиции. Для поставщика, защищающего свои права, стратегия доказывания должна быть выстроена системно и включать в себя как документальные, так и экспертные доказательства. Основная задача — доказать либо добросовестность своих действий (если речь идет о РНП или санкциях), либо неправомерность действий заказчика (если речь идет об отклонении заявки или отказе от контракта).
Ключевым документом, безусловно, является подтверждение российского происхождения товара. В зависимости от товара это может быть номер реестровой записи из РРПП или евразийского реестра. В суде необходимо предоставить актуальную выписку из реестра, подтверждающую, что на момент подачи заявки (или на момент рассмотрения дела) товар имел российский статус. Если спор идет о «глубине» локализации (например, о радиоэлектронной продукции первого или второго уровня), то необходимо предоставить выписку из реестра, содержащую информацию об уровне продукции. Если же товар был включен в реестр после подачи заявки, но до рассмотрения дела в суде, поставщик может ссылаться на это как на подтверждение добросовестности, но суд вряд ли признает это достаточным для признания заявки соответствующей требованиям на момент ее подачи. Здесь важна хронология событий.
В спорах, связанных с необоснованным отказом от контракта или включением в РНП, ключевую роль играют доказательства добросовестности поставщика. Сюда относятся: переписка с заказчиком, из которой видно, что поставщик пытался устранить недостатки, предлагал замену товара, информировал о возникших объективных трудностях; доказательства того, что поставщик не мог повлиять на ситуацию (например, производитель внес изменения в реестр без предупреждения); акты сверки, платежные поручения, подтверждающие частичное исполнение контракта; заключения независимых экспертов о качестве поставленного товара, если спор связан с его несоответствием. Чем больше документов, подтверждающих добросовестное поведение, тем выше шансы суда признать действия заказчика по одностороннему отказу необоснованными.
Важным инструментом в судебном процессе является ходатайство о назначении судебной экспертизы. Это особенно актуально в спорах о технической сложности товара, его соответствии техническому заданию, а также о наличии или отсутствии на рынке российских аналогов (или аналогов из ЕАЭС). Заключение эксперта может стать решающим доказательством. Например, в споре о том, является ли российский товар аналогом импортного, суд может назначить товароведческую экспертизу, которая установит функциональную эквивалентность. В споре о том, действительно ли все стадии производства лекарства осуществлены в ЕАЭС, может быть назначена технологическая экспертиза. Поставщик должен быть готов к таким расходам, но они часто окупаются победой в деле. Также не стоит забывать о такой процессуальной возможности, как привлечение к участию в деле специалиста (например, инженера или технолога), который может дать пояснения по техническим вопросам в судебном заседании. Таким образом, эффективная судебная защита по спорам, связанным с ПП-1875, требует от поставщика не только знания закона, но и умения грамотно выстроить доказательственную базу, используя весь арсенал процессуальных средств.
9.2. Значение судебной экспертизы и привлечения специалистов для подтверждения соответствия товара требованиям национального режима
В спорах, вытекающих из применения ПП-1875, судебная экспертиза и привлечение специалистов приобретают особое значение. Это связано с тем, что многие требования постановления имеют технический характер: уровень радиоэлектронной продукции, доля иностранного сырья, соответствие характеристик товара потребностям заказчика, наличие всех стадий производства лекарств. Судья, не обладающий специальными знаниями, не может самостоятельно оценить такие факты. Поэтому заключение эксперта становится зачастую главным доказательством, на котором строится решение суда. Поставщикам, планирующим судебную защиту, необходимо заранее продумать вопросы, которые следует поставить перед экспертом, и быть готовыми к финансированию экспертизы.
Наиболее часто судебная экспертиза назначается в делах, где оспаривается правомерность закупки импортного товара при наличии российского аналога. Эксперту поручается ответить на вопросы: являются ли товары, предлагаемые разными участниками, идентичными или однородными? Соответствует ли российский товар функциональным, техническим и качественным характеристикам, установленным заказчиком? Являются ли требования заказчика избыточными или объективно обусловленными? В одном из дел, о котором говорилось ранее (о томографах), именно экспертиза показала, что российский томограф с 64 срезами полностью отвечает потребностям заказчика, а импортный с 256 срезами является избыточным, что стало основанием для отказа в закупке импорта. Без заключения эксперта суд, скорее всего, не смог бы принять такое решение.
Экспертиза также незаменима при спорах о подтверждении «глубины» локализации. Например, когда заказчик сомневается, что товар является радиоэлектронной продукцией первого уровня, или когда оспаривается, что все стадии производства лекарства осуществлены в ЕАЭС. В таких случаях суд может назначить технологическую экспертизу, которая исследует производственный процесс, анализирует технологическую документацию и делает вывод о том, соответствует ли заявленный уровень локализации фактическому. Результаты такой экспертизы могут иметь решающее значение для определения того, имеет ли товар право на преференции или должен считаться иностранным. Поставщик может инициировать проведение такой экспертизы, даже если заказчик или ФАС уже сделали выводы о несоответствии, и суд обязан будет рассмотреть эти новые доказательства.
Помимо экспертизы, эффективным способом доказывания является привлечение к участию в деле специалиста, который не проводит экспертизу, но дает устные или письменные консультации по техническим вопросам. Специалист может присутствовать в судебном заседании и пояснить суду, почему, например, разница в погрешности измерений в 0,001% и 0,01% не является существенной для конкретной закупки, или почему указание кода ОКПД2 32.50.50.190 вместо 32.50.13.190 не вводит в заблуждение, поскольку оба кода относятся к медицинским изделиям. Такие пояснения помогают суду лучше понять контекст спора и принять обоснованное решение. Для поставщиков это еще один инструмент, позволяющий «перевести» технический спор в плоскость, понятную суду, и добиться справедливого решения. В целом, активное использование института экспертизы и специалистов является признаком высокой правовой культуры и грамотной юридической стратегии, которая значительно повышает шансы на успех в судебном споре по ПП-1875. Не стоит экономить на этих инструментах, так как именно они часто являются решающими в сложных, технически насыщенных делах.
Часто задаваемые вопросы (FAQ)
Вопросы и ответы по судебной практике применения Постановления № 1875
Вопрос 1: Наша заявка была отклонена, потому что мы указали код ОКПД2 32.50.13.190, а в документации был код 32.50.50.190. Можем ли мы это оспорить?
Ответ: Да, это возможно. Судебная практика (см. раздел 1.1) показывает, что формальные ошибки в указании кода ОКПД2 не являются основанием для отклонения заявки, если из ее содержания однозначно следует, что предлагаемый товар является российским и соответствует требованиям. Вам необходимо доказать в суде, что оба кода относятся к одной группе товаров, и что заказчик не был введен в заблуждение относительно страны происхождения и характеристик товара. Также важно подтвердить, что товар действительно российский (например, выпиской из реестра).
Вопрос 2: Заказчик отказывается принимать наш товар, так как, по его мнению, он не является радиоэлектронной продукцией первого уровня, хотя он включен в реестр. Как нам защититься?
Ответ: Если контракт не содержал требования о поставке товара именно первого уровня (а это должно быть четко прописано), то отказ заказчика является незаконным. Согласно судебной практике (раздел 4.1), наличие товара в реестре является безусловным подтверждением его российского происхождения. Дополнительные требования (уровень продукции) должны быть прямо установлены в контракте. Если же такое требование было, но вы поставили товар второго уровня, вам нужно доказывать, что это не повлияло на функциональность и безопасность товара, и что вы действовали добросовестно. В случае судебного спора рекомендуется ходатайствовать о назначении экспертизы для оценки функциональной эквивалентности товаров.
Вопрос 3: Мы выиграли тендер, но заказчик не применил к нам 15-процентную преференцию, так как посчитал, что наша заявка содержит не только российские товары, но и товары из Казахстана, а они, по его мнению, не считаются российскими. Это правомерно?
Ответ: Нет, это неправомерно. В соответствии с подпунктом «а» пункта 4 ПП-1875 и судебной практикой (раздел 5.2), товары из государств-членов ЕАЭС приравниваются к российским. Если ваша заявка содержала товары только из РФ и Казахстана (ЕАЭС), то она считается заявкой на поставку товаров только российского происхождения (в понимании постановления), и на нее распространяется действие преимущества. Заказчик обязан был заключить с вами контракт по цене, сниженной на 15% от вашего предложения.
Вопрос 4: Заказчик включил в один лот автомобили скорой помощи (запрет) и медикаменты (ограничение). Считается ли это нарушением?
Ответ: Да, это грубое нарушение. Подпункт «г» пункта 4 ПП-1875 прямо запрещает объединение товаров из Перечня № 1 (запрет) и Перечня № 2 (ограничение) с товарами, не указанными в этих позициях. Судебная практика (раздел 5.1) трактует этот запрет расширительно, не допуская объединения товаров даже с разными режимами, если это не предусмотрено специально. Вы вправе обжаловать такую закупку в ФАС или суде.
Вопрос 5: Нас включили в РНП, потому что при поставке товара из Беларуси мы не смогли предоставить заказчику документ Минпромторга о том, что все стадии производства осуществлены в ЕАЭС. Почему это произошло, ведь закупка была проведена в 2025 году?
Ответ: Вероятно, заказчик неправомерно применил требования подпункта «у» пункта 4 ПП-1875, которые распространяются на закупки лекарственных препаратов. Однако пункт 10 ПП-1875 устанавливает переходный период до 30 июня 2026 года, в течение которого для подтверждения происхождения из ЕАЭС достаточно сертификата СТ-1. Если ваша закупка проводилась в 2025 году, и вы предоставили сертификат СТ-1, то отказ заказчика и решение о включении в РНП являются незаконными. Вам необходимо обжаловать это решение в суде, ссылаясь на переходные положения.
Вопрос 6: Можем ли мы оспорить закупку, если заказчик закупает иностранное ПО, ссылаясь на то, что в реестре российского ПО нет аналогов, но мы знаем, что такие аналоги есть?
Ответ: Да, можете. Заказчик обязан не просто заявить об отсутствии аналогов, но и провести сравнительный анализ, указав класс ПО и конкретные характеристики, по которым ПО из реестра ему не подходит (подпункты «е», «ж» пункта 5 ПП-1875). Судебная практика (раздел 7.2) признает недостаточным обоснование, которое не содержит конкретных данных. Если у вас есть сведения о существовании российского аналога, включенного в реестр, вы можете подать жалобу в ФАС или иск в суд. В рамках судебного разбирательства вы можете ходатайствовать о проведении экспертизы, которая подтвердит наличие российского аналога или необоснованность требований заказчика.